К 205-летию со дня рождения В. Ф. Одоевского

В Санкт-Петербурге, где прошла основная часть жизни (с 1826 по 1862 гг.) князя Владимира Федоровича Одоевского, сохранилось множество архивных материалов, связывающих его как с Петербургом, так и с Москвой. Философ, литератор, музыкант, изобретатель, химик, кулинар, и при этом государственный человек - сотрудник Министерства внутренних дел, старший чиновник II отделения собственной его императорского величества Канцелярии, сенатор - Одоевский 15 лет отдал служению в Императорской Публичной библиотеке. Здесь под его руководством расширялись фонды Румянцевского музея, директором которого он был с 1828 по 1862 г. (до перевода Музея в Москву). Помимо этого Одоевский работал помощником директора Публичной библиотеки и, как отмечали его современники, "немало содействовал ее благоустройству". Вероятно, благодаря этому обстоятельству, в 1869 г., вскоре после смерти Владимира Федоровича, его вдова, княгиня Ольга Степановна Одоевская, а затем, в 1884 г., племянница Одоевского вдова генерала от кавалерии Анастасия Сергеевна Перфильева передали бумаги Владимира Федоровича в Императорскую Публичную библиотеку. Эти бумаги отражают многосторонность его увлечений и, как он сам говорил о себе, его неутомимую любознательность.

В числе разнообразных занятий князя было и церковное пение, которое занимало в его многогранной деятельности существенное место. Критическое отношение к современному состоянию церковно-певческого искусства и стремление к возрождению древнерусских "исконных песнопений", которые он считал "святыней во всех смыслах", отразилось не только в ряде его статьей. Став сенатором, Владимир Федорович участвовал в работе Комиссии по делу о церковном пении в народных школах и в Комиссии для составления учебника церковного пения и нотных переложений для народных школ. Заботясь о музыкальном просвещении вообще, Одоевский был одним из инициаторов открытия Московской консерватории, а его стремление к улучшению церковно-певческого образования способствовало тому, что в программу обучения в Консерватории вошли лекции по истории церковного пения, читавшиеся известным исследователем древнерусского певческого искусства протоиереем Дмитрием Васильевичем Разумовским.

Материалы, отражающие деятельность В. Ф. Одоевского в области церковного пения и хранящиеся преимущественно в Музее музыкальной культуры им. М. И. Глинки в Москве, не так давно были опубликованы , но в эти публикации не вошли (за исключением дневника Одоевского) документы, находящиеся в Российской национальной библиотеке и представленные здесь.

Увлеченность Владимира Федоровича Одоевского русскими древностями (в Москве он стал одним из членов-учредителей Общества древнерусского искусства) имела генетические корни. Известно, что род Одоевских, угасший с кончиной Владимира Федоровича, берет начало от черниговской ветви Рюриковичей. В Отделе рукописей хранится записка, указывающая на происхождение княжеского рода Одоевских от крестителя Руси князя Владимира. В этой записке сообщается также и о том, что князья Одоевские были устроителями Доброго Лихвинского Покровского монастыря, находившегося в Калужской губернии на берегу реки Оки.

Хоровое пение привлекало Одоевского не только как слушателя. Среди его бумаг хранятся билеты, свидетельствующие о том, что в 1831-1832 гг. он являлся членом Певческой академии, а в 1844-1845 гг. был учеником "Школы хорного пения", возглавляемой Ю. К. Арнольдом.

Билет Певческой Академии, выданный В. Ф. Одоевскому на 1831-1832 гг.

Билет Школы хорного пения Ю. К. Арнольда, выданный В. Ф. Одоевскому на 1844-1845 гг.

Билет Школы хорного пения Ю. К. Арнольда, выданный В. Ф. Одоевскому на 1845 г.

Создавший эту Школу Юрий Карлович Арнольд (1811-1898) - композитор и музыкальный теоретик, - также увлекался историей и теорией церковного пения. Это его увлечение сформировалось под влиянием общения с Одоевским. В 1840 г. он был представлен князю, который предложил при необходимости обращаться к нему за советами, а также пользоваться редкими книгами из его личной библиотеки. Была поддержана Одоевским и идея открытия общедоступной музыкальной школы ("Школы хорного пения"), выдвинутая Арнольдом. Одоевский не только помогал Юрию Карловичу в составлении Устава Школы, но и сам стал ее учеником. В 1860-х гг. Арнольд переехал в Москву, но в живых Одоевского уже не застал. Однако он познакомился там с другими заинтересованными людьми и стал членом Общества древнерусского искусства, действовавшего при Румянцевском музее. Здесь, в Румянцевском музее, в 1879 г. состоялась дискуссия по поводу работы Арнольда "Теория древнерусского церковного и народного пения на основании автентических трактатов и акустического анализа", которая позже (в 1880 г.) была издана.

Другим корреспондентом Одоевского был князь Николай Борисович Юсупов (1827-1891). В 1862 г. Юсупов был назначен помощником директора Императорской Публичной библиотеки, сменив на этом посту Одоевского. Однако их общие интересы основывались не столько на библиотечной деятельности, сколько на любви к музыке. Скрипач, ученик известного бельгийского композитора и скрипача Анри Вьетана (1820-1881), Юсупов, как и Одоевский, интересовался историей русской музыки, начиная с древнего периода. Он подготовил к изданию книгу "История музыки в России", первая часть которой была посвящена музыке духовной. Книга была издана в Париже на французском языке в 1862 г. Еще во время подготовки книги Юсупов хотел показать ее Одоевскому, о чем Владимир Федорович записал в своем дневнике 29 декабря после посещения музыкального вечера в Юсуповском дворце: "Кн. Юсупов показывал мне свою книгу о древней музыке, но я не хотел ее смотреть, чтобы не украсть чего в свою". Эта запись свидетельствует о щепетильности Одоевского, о его опасении заимствовать чужие идеи. Однако Одоевский знал о древнерусском церковном пении значительно больше, чем Юсупов, книгу которого очень резко критиковал В. В. Стасов, справедливо обвиняя его в незнании не только истории церковного пения, но и истории России. Не считая себя специалистом, назвавшись в подписи к одной из статей "любителем церковного пения", Одоевский, между тем, много времени посвящал работе с древнерусскими певческими рукописями, "которых огромный запас, - как отмечал он сам, - представили мне Румянцевский музеум и Императорская публичная библиотека". Поэтому "красть" что-либо из книги Николая Борисовича у него надобности не было.

Юсупов, являясь музыкантом и считая себя знатоком музыкального искусства, оказывал поддержку и покровительство музыкантам начинающим. На свои средства он открыл в Петербурге бесплатную школу пения, посетить и оценить работу которой он предлагает Одоевскому в своем письме, написанном в апреле 1861 г.

Приглашая Одоевского в качестве эксперта, Николай Борисович, безусловно, учитывал его познания в области музыкального искусства и искусства вокального, в частности. Одно из свидетельств вокальных экзерсисов Одоевского - музыкальная шутка, хранящаяся в Российской национальной библиотеке.

Это однострочная запись музыкальной фразы с вполне прозаическим текстом на французском языке (Одоевский просит дать ему книгу Сен-Симона только на 24 часа). Текст подписан под нотами и надписан сверху. Фразу можно спеть, как положив перед собой листок, так и повернув его на 180^о.

Понимая, что один интонационный ход в этой фразе очень неудобен для исполнения (и в основном, и в перевернутом виде), Одоевский приносит тысячу извинений исполнителю ремаркой "mille pardons", также записанной как над, так и под музыкальным текстом.