004
012
016
023
031
034
057
062
065
074
121
19 | 01 | 2018

Центр чтения рекомендует

Книжная полка Никиты Елисеева. Выпуск 25.

В России опубликован классический труд о рецепции первой мировой войны в английском общественном сознании: Пол Фассел «Великая война и современная память». Книга впервые издана в 1975 году, так что «современная память» уже память историческая, но … лучше поздно, чем никогда. Книгу предваряют два предисловия. Современного российского историка, Бориса Колоницкого, и американского историка, Джея Уинтера, ко второму изданию труда Пола Фассела. Здесь надо учитывать то, что Джей Уинтер был из тех историков, что полемизировал с Фасселом. То есть, во многом с ним не соглашался. Пол Фассел – ветеран второй мировой. В январе 45-го года он попал в арденнский котёл.

Это были последние судороги агонизирующей нацистской Германии. Январь 45-го. Контрнаступление немецких войск в районе озера Балатона – на востоке, о котором военный поэт Семён Гудзенко, автор знаменитого стихотворения: «Нас не надо жалеть, ведь и мы никого не жалели…», в своём (тайном, узнают – посадят) дневнике писал: «В январе 45-го мы вновь переживаем дни лета 41-го. Нужно ли об этом писать?» Он полагал, что нужно. Советские военные историки так не полагали. Вторым рывком насмерть раненого зверя было наступление в Арденнах – на западе. Гитлер вместо того, чтобы искать возможности хоть какого-то, хоть с кем-то мира, продемонстрировал: будем драться до последнего. В узком кругу он говаривал: «Если Германия не заслужила меня, она должна погибнуть». Хорошо он о себе понимал. Высокая была самооценка…

Пол Фассел пережил арденнский разгром накануне победы и с той поры сохранил в душе стойкую ненависть к войне, стойкую симпатию к простым солдатам и офицерам и столь же стойкую антипатию к генералам, политикам, штабным работникам. Всё это ярче яркого проявляется в его замечательной книге. Здесь следует оговорить два обстоятельства.

Первое, если бы он писал эту книгу по-русски, то обязательно взял бы первые два слова в иронические кавычки. «Великая война» и современная память» вот так выглядело бы это название. Для Пола Фассела (и для героев его книги) никакая первая мировая не великая. Бред, абсурд, жестокость, массовые убийства, грязь, кровь, ложь пропаганды не могут быть великими.

Второе обстоятельство значительно интереснее для современных российских читателей. Книга вышла на самом излёте столетия первой мировой, каковое прошло в современной России под вой, гул и плач: мы забыли о наших героях первой мировой, а между тем там! – там! – помнят и помнили о первой мировой. Книга Фассела вносит очень важный корректив в этот вой, гул и плач. Ибо Пол Фассел исследует послевоенную литературу Великобритании. Стихи, романы, поэмы, воспоминания, которые появлялись сразу после войны и много после войны. Так вот в Советской России в первое десятилетие её существования первую мировую помнили и не забывали точно так же, как её помнили и не забывали (помнят и не забывают) в Великобритании. По крайней мере, так получается по книге Фассела.

Основной корпус сочинений о первой мировой войне (по Фасселу) составляли анти-военные книжки, обличающие тупость политиков, бездарность генералов, лживость пропагандистов-журналистов, заваривших кровавую, никому не нужную, кашу. Это ничем не отличается ни от ранних рассказов Михаила Слонимского, ни от ранних рассказов Бориса Лавренёва, ни от «Малиновых юнкеров» Брыкина, ни от «Ратных подвигов простаков» Андрея Новикова, ни от «Народа на войне» Софьи Федорченко. Это ничем не отличается от первых советских фильмов про первую мировую: «Обломка империи» Фридриха Эрмлера (кадр из этого фильма – оборванный солдат на коленях перед крестом, на котором распят Христос в противогазе – вошёл во все кинохрестоматии), или «Околицы» Бориса Барнета (великий, забытый фильм, о нём с нежностью и восторгом говорили два таких разных режиссёра, как Алексей Герман-старший и Никита Михалков. Всякий, кто посмотрел этот фильм, навсегда запомнит жуткую сцену: офицер, избивающий солдата)…

Такого рода память о первой мировой стала аккуратно выводиться из общественного сознания после Великой Отечественной. Пацифизм и анти-военный пафос оказались не в чести, а описывать великие подвиги русской армии в мазурских болотах или во время брусиловского прорыва было как-то так … не с руки. Пришлось бы объяснять, не только почему, эти великие подвиги обернулись всесолдатским, жестоким бунтом против офицеров, но и (что значительно неприятнее) каким образом этот бунт привёл к власти большевиков, чьими наследниками и продолжателями объявляли себя властители России второй половины ХХ века. Когнитивный диссонанс получался уж больно … могучий. Лучше просто не вспоминать: ни так, ни эдак.

«Паки возвратимся на первое», – как писывал Аввакум Петров, сожжённый РПЦ за некоторые стилистические разногласия. Итак, перед читателем не история первой мировой войны, а история того, как эта война воспринималась фронтовиками: интеллигентными, образованными, такими, как поэты Зигфрид Сэссун, Уилфрид Оуэн, Эдмунд Бланден; или простыми, необразованными, такими, как сержанты или солдаты, чьи письма и воспоминания Фассел обильно цитирует. Вы уже поняли: плохо она воспринималась. Воспринималась, как кровавый бред, учинённый бездарными политиками и генералами. Здесь российского читателя изумят вот какие обстоятельства. Российский читатель сразу поймёт, что перед ним анти-военная книга. Книга, разоблачающая войну и армию. В данном, конкретном случае: английскую армию.

И что же узнаёт российский читатель об английской армии в годы первой мировой, ставшей шоком для английского общества. Первое, части, находящиеся на передовой, регулярно отводились в ближний тыл. Ибо английские генералы полагали, что невозможно безвылазно сидеть в окопах на передовой под артиллерийским огнём.

Второе, английские солдаты и офицеры регулярно получали отпуска. Ездили в Англию. Отдыхали там от войны, да, напитывались яростью против тыловых крыс, но … отдыхали от войны.

Третье, посылки и письма приходили на фронт столь же регулярно и … быстро. Настолько быстро, что в посылках удавалось передавать скоропортящиеся продукты, и они не портились.

Четвёртое, анти-военные стихи, статьи и даже манифесты безвозбранно и ненаказуемо печатались в английской прессе, начиная с 1915 года.

Пятое, читая цитаты из писем и воспоминаний английских солдат и сержантов, убеждаешься: между солдатами и офицерами Англии в начале ХХ века не было образовательной пропасти. Они читали одни и те же книжки: Шекспира, Драйдена, «Путь паломника» Буньяна, Томаса Гарди, Киплинга. В ранцах у них (будь то будущий автор исторического романа «Я, Клавдий» Роберт Грейвз, или бывший и будущий слесарь, Смитсон) чаще всего была один и тот же сборник: «Оксфордская антология английской поэзии». Последнее (пятое) обстоятельство, кстати, объясняет, почему при широком распространении анти-военных настроений английская армия не знала солдатских, анти-офицерских бунтов.

Шестое обстоятельство, на него обращает внимание Борис Колоницкий в своём предисловии к книге Фассела, в отличие от русской армии первой мировой войны, в английской того же времени, было очень много интеллигентов. Не кадровых офицеров, как философ Степун, по военной специальности – артиллерист, участвовавший и в русско-японской войне, а интеллигентов, пошедших на фронт добровольно, как Николай Гумилёв, к примеру. Их было у англичан очень много. И гибли они (по понятным причинам) в большом количестве. А те, кто оставался в живых, навек, на всю жизнь получал прививку от милитаристской пропаганды.

Фассел фокусирует своё внимание на нескольких таких уцелевших интеллигентах. Это – поэты Зигфрид Сэссун, Эдмунд Бланден, писатели Роберт Грейвз, Генри Уильямсон. Удивительным образом Фассел даже не упоминает Ричарда Олдингтона и его «Смерть героя». Не знаю, чем это объяснить. Может быть тем, что Олдингтон (в отличие от вышеупомянутых) больше известен в России, чем в Англии? Такое бывает… Я-то помню своё подростковое изумление от его романа. В особенности, от анти-патриотического выкрика главного героя накануне гибели: «Старая добрая викторианская Англия! Да поразит тебя сифилис, лицемерная сука!»

Надо сказать, что произведения вышеупомянутых авторов мало чем по тональности отличались от пафоса Олдингтона. Самым ярким из них был Зигфрид Сэссун, армейское прозвище: «Бешеный Джек». Человек запредельной храбрости. Он один из своего взвода уцелел во время атаки на немецкую траншею. Когда подошло подкрепление, то «бешеный Джек» был обнаружен у немецкого пулемёта, развёрнутого в сторону противника, с интересом читающего Томаса Гарди «Тэсс из рода Эбервилей». («Этот Гарди неплохо пишет…»). Мать Зигфрида Сэссуна, внучка прославленного прусского историка Леопольда фон Ранке. Большая поклонница творчества Вагнера, по каковой причине сына и назвали в честь теноровой партии Зигфрида в «Кольце Нибелунгов». Отец из древнего еврейского рода, Сэссунов. Богатейший купец Багдада в XIII веке – основоположник этого рода. Протестантская семья матери и ортодоксально еврейская семья были против этого брака. Так что Зигфрид Сэссун – отпрыск преодоленной семейной, конфессиональной вражды.

Он был смел не только на поле боя. Когда я писал про то, что анти-военные манифесты печатались в Англии ненаказуемо, я несколько преувеличил степень либеральности английского общества, но не намного. Понятно, что если офицер, находящийся в отпуске, в данном случае, Зигфрид Сэссун, печатает в пацифистском журнале анти-военный манифест, его военное начальство не может не отреагировать. Оно и реагирует. Отправляет «Бешеного Джека» на медосвидетельствование. Врачи выписывают справку: нуждается в санаторном лечении. Сэссун оказывается в санатории. Отдыхает там месяц. И – на фронт. И до конца войны.

Интересная история. Таких интересных историй в книге полно. Из них можно сделать вывод: память о «великой войне» внедрилась в сознание английского общества таким образом: что угодно – только не война. Журналистам, вовсю надрывающим глотки о «жестоких гуннах», верить нельзя ни в коем случае. Журналисты отрабатывают свою пропагандистскую пайку. Мало ли они врали во время первой мировой? О распятом на придорожном кресте канадском сапёре, об изнасилованных бельгийских монахинях в возрасте от 80 до 18, да много ещё о чём… Всё это – ложь СМИ. И это недоверие к СМИ было вбито в английское общественное сознание.

Фассел показывает, как этот пацифизм, вколоченный в сознание страны, аукается в её литературе спустя много лет после 1914-1918 годов. Он, например, подробно пересказывает роман Энтони Бёрджеса 1962 года. Анти-утопия, вроде его «Заводного апельсина», но – по-моему – посильнее будет. Англия далёкого будущего. Структурная безработица, очень много неквалифицированных безработных, которых некуда деть. Очень много оружия и боезапасов, которых негде утилизовать. Диктаторское правительство проводит патриотические мероприятия под кодовым (секретным) наименованием «МИ» («мероприятия по истреблению»).

Безработных накачивают патриотической пропагандой и отправляют вроде бы на учения, а вроде бы на войну… Вслух не говорится, что на войну, но подразумевается … что вроде бы война, но такая … лёгкая. Отправляют в Шотландию, а там – действительно – война… Когда один из участников этого МИ вырывается из этого ада, то он прямиком в МО, министерство обороны, мол, там ужас, что творится! Мы там и гражданское население убиваем… А ему: «Нишкни! Обалдел? Мероприятие – секретное…» Бедолага потрясён: «Как секретное? Да на всех углах плакаты… По телеку гром до небес…» – «Мало ли что на всех углах и по телеку… Сказано: секретное. Значит, секретное…» Бёрджес, конечно, гений, но…

И вот здесь «но» связано (простите невольную рифму) с тем, что должно было быть в комментариях, которых нет. Просто – нет. Ссылки на литературу к каждой главе воспроизведены, а комментариев – нет. Что поделаешь, серьёзные книги издаются на гранты, тут на комментаторов не наскребёшь. А хорошо бы. Потому что если бы были хотя бы краткие биосправки всех английских поэтов и писателей, прошедших первую мировую и ставших убеждёнными пацифистами, выяснилась бы одна очень неприятная, но вполне закономерная вещь. Все они (без исключений) в период прихода к власти Гитлера в Германии оказались «мюнхенцами», то есть, людьми, стоящими за то, чтобы все конфликты, каковые затевал международный бандит, Адольф в Европе разрешались исключительно мирным путём. Переговоры, поиски компромисса, экономическое давление, но только не война.

Для них война была не «продолжением политики другими средствами» (Клаузевиц), а … крахом политики, неудачей политики и наступлением анти-политики, анти-мира, анти-общества. Совсем не обязательно, чтобы они сочувствовали Гитлеру, поднимающему Германию с колен, вовсе нет. Перси Уиндхем Льюис, художник, поэт и писатель, ветеран второй мировой, в 1930 году, да, написал брошюру «Гитлер», в которой утверждал, что означенный политик «человек мира». Мы, мол, страны Антанты, ограбили и унизили высокоцивилизованную страну Германию, и вот нашёлся немецкий политик, каковой восстанавливает историческую справедливость. В 1938 году Перси Уиндхем Льюис съездил в … высокоцивилизованную и вернулся … потрясённый. Написал две анти-гитлеровские книги. В первой рассказал о культе Гитлера, во второй о преследованиях евреев в нацистской Германии. Но даже после поездки в нацистскую Германию Льюис не отказался от пацифистской позиции. Никакой войны. Никогда. Ни за что. Собственно, это самое важное, о чём сообщено, что доказано в книге Фассела: в культурной памяти Европы первая мировая впечаталась одним: война – самое последнее дело. Война – результат бездарной политики. Нужно делать всё, чтобы избежать войны. Любой компромисс предпочтительнее войны. Очень актуальная и своевременная книжка.

Фассел П. Великая война и современная память. Пер. с англ. А. Глебовской. – СПб., Издательство Европейского университета, 2015. – 470 с. Доступно в РНБ:  2015-5/7883.           

Новости
Памятные даты

Памятные даты января

 19 января празднует день рождения писатель, ученый-востоковед Вячеслав Михайлович Рыбаков (р. 1954).

 

Обращаем ваше внимание

Российская национальная библиотека © 2018