004
012
016
023
031
034
057
062
065
074
121
19 | 01 | 2018

Центр чтения рекомендует

Книжная полка Никиты Елисеева. Выпуск 32.

Труднее всего писать про книги, которые очень понравились. Во-первых, когда очень нравится, то очень трудно сформулировать, а почему тебе собственно это понравилось. Тут оказываются задействованы какие-то очень глубокие вещи. Тут постоянно чувствуешь, что «мысль изречённая есть ложь». Во-вторых, всё время опасаешься, что как-то не так похвалишь. Не окажешься вровень с тем, что понравилось. В-третьих, (и это самое забавное) опасаешься, что расхвалить-то расхвалишь, а человек возьмёт книгу, начнёт читать и разочарованно протянёт: «Да нууу…» У каждого же свои вкусы и пристрастия.

Впрочем, «в-третьих» тут не очень-то работает, потому что Курцио Малапарте, о котором я поведу речь, классик итальянской литературы ХХ века, а его романы «Капут» (1944) и «Шкура» (1949) – лучшие его произведения. Значит, даже если читателю не понравится, всё одно кругозор он расширит. В конце концов, «Война и мир» тоже не всем нравится. И уж точно не всё всем в «Войне и мире» нравится. Стало быть, и «во-вторых» тоже не очень-то работает. Потому что и так ясно, что вровень не окажешься. Просто сообщишь. Обратите внимание: издательство «Ад Маргинем» выпустило два этих романа. Для затравки можно кинуть такой манок: по второму роману «Шкура» в 1981 году Лилиана Кавани сняла одноименный фильм. В главной роли – Марчелло Мастрояни. Безошибочный выбор, кстати. Пока я читал эти две книги, я всё время думал, кого мне напоминает главный герой, такой вот … печальный, остроумный, по-человечески циничный журналист, который всё видит, многое понимает и ничего сделать не может. Ну, или может, но … по минимуму. Конечно, Мастрояни в лучших его ролях.

  

Сначала стоит пунктиром обозначить, кто такой Курцио Малапарте. Поскольку в связи с нынешними издательскими сложностями два его романа изданы без предисловий, послесловий и комментариев, что в до-интернетную эру было бы очень плохо, а сейчас – терпимо. Недолго получить справку о героях «Капута» и «Шкуры», об их авторе, ну и соответственно о двух его романах. Пунктиром получится сложно, потому что Курцио Малапарте (Курт Эрих Зуккерт, 1898-1957), итальянизированный немец, взявший себе пседоним-антоним Бонапарте (у Наполеона была «хорошая доля», а у меня будет «злая доля») итальянский фашист первого призыва, впоследствии итальянский коммунист, был человек сложный, страстный, ошибающийся. О таких пунктиром не скажешь.

Всё же попробуем. Итак, фашист первого призыва. Участник «похода на Рим». Придётся поадвокатствовать. Кто из людей не ошибался? Кого не обманули демагоги? Думали он – лидер! Талантливый политик, нашедший третий путь между жестокостью капитализма и жестокостью коммунизма, а оказалось: «те же щей, погуще влей…» Малапарте довольно скоро разочаровался и в фашизме, и в Муссолини, с которым был знаком. После убийства Маттеоти вышел из фашистской партии. Был такой социалистический депутат итальянского парламента. После парламентских выборов представил доклад, в котором были разоблачены фальсификации на этих выборах. После чего был убит. Последняя массовая антифашистская демонстрация в Риме была: похороны Маттеоти.

Но Малапарте не просто вышел из партии. Он принялся писать такое, что его арестовали, посадили в римскую тюрьму «Реджина Коэльо» (название переводится как «Царствие Небесное»), потом сослали на остров Липари. Из ссылки его вызволил зять Муссолини, министр иностранных дел Италии, Галеаццо Чиано. В романе «Капут» есть глава ему посвящённая. Одна из самых сильных глав в книге. Характер слабого человека, который прекрасно понимает, куда ведёт страну диктатор, но боится сделать что-то резкое, что-то … самостоятельное, вылеплен более чем убедительно. Малапарте говорит человеку, выручившему его из ссылки, мол, в тот момент, когда Муссолини покорно пошёл за Гитлером и втянул страну во вторую мировую, тебе надо было подать в отставку, а Галеаццо в ответ: «Ты хочешь, чтобы меня вышвырнули, как дырявый башмак?» Малапарте: «Так тебя всё равно вышвырнут…» Впрочем, дочь Муссолини, Эдда Чиано, изображена тоже блистательно. Чем-то она мне напомнила дочь другого диктатора, с поправкой на южный темперамент.

«Однажды мы говорили с ней о самоубийствах. И вдруг она говорит: «У моего отца никогда не хватит мужества покончить жизнь самоубийством, Малапарте». Я ей сказал: «Так научите его, как это делается». На следующий день комиссар полиции пришёл просить меня от имени графини Чиано избегать с ней встреч.

– Et vous l’avez jamais plus recontre? (И Вы больше не встречались с ней?) – спросила княгиня фон Т.

– Лишь однажды спустя какое-то время. Я гулял в роще за моим домом, когда встретил её на тропинке. Я заметил ей, что она могла бы обойтись без прогулок по моей роще, если не хочет видеть меня. Она странно взглянула и сказала, что хотела бы поговорить со мной. «Что же Вы хотели сказать мне?» – спросил я. У неё был печальный и пристыженный вид: «Ничего, могу только сказать, что, если бы захотела, то могла бы погубить Вас». Она протянула мне руку: «Останемся добрыми друзьями, хотите?» «Мы никогда не были добрыми друзьями», – ответил я. Эдда молча удалилась. Уходя, она обернулась и улыбнулась мне. Это сильно взволновало меня. С того дня мне глубоко жаль её. Должен признаться, что у меня по отношению к ней суеверное чувство. Она похожа на Ставрогина.

– Похожа на Ставрогина, говорите? – переспросила графиня Т. – А почему Вы думаете, что на Ставрогина?

–Elle aime la mort, (Она любит смерть), – ответил я, – у неё очень странное лицо: в определённые дни на нём маска убийцы, в другие – маска самоубийцы. Я бы не удивился, если бы однажды мне сообщили, что она кого-то убила или покончила жизнь самоубийством.

–Oui, elle aime la mort, (Да, она любит смерть), – сказал Дорберг, – на Капри часто выходит ночью одна, взбирается на вершину скалы над морем, балансируя, ходит по гребню отвесных круч. Однажды ночью крестьяне видели её на стене над пропастью Тиберия, она сидела, свесив ноги в пустоту. Она высовывается с вершины Мильяры над провалом глубиной в пятьсот метров, как с балкона…»

Вот, собственно говоря, Эдда и Галеаццо и уговорили один – зятя, другая – папу, выпустить из ссылки видного европейского писателя, в журнале которого (было время) печатались Джеймс Джойс, Луи-Фердинанд Селин, Пабло Пикассо, Эзра Паунд, Андре Мальро и многие другие. Малапарте выпустили весной 1941 года, а летом он отправился военкором газеты «Коррьера дела Сера» на Восточный фронт. На наши деньги «Коррьера дела Сера» в фашистской Италии что-то вроде «Новой газеты». Малапарте писал то, что видел, а видел он многое. Он был на Украине, в Польше, на финском фронте у блокированного Ленинграда, в Лапландии. Что-то печатали, что-то не печатали и это что-то осталось для романа «Капут». Ну, например, такой эпизод из посещения нацистским наместником Польши Франком Варшавского гетто:

«И всё же, – сказал, смеясь, Франк, – хотя самовольный выход из гетто карается смертью, евреи входят и выходят, когда им заблагорассудится (…) выходят через подкопы, через норы, они прокапывают их ночью под стеной, а днём прикрывают листьями и землёй. Они протискиваются через норы и идут в город купить съестного и одежду. Вся торговля чёрного рынка проходит через эти норы. Иногда кто-то из крыс попадает в ловушку, это дети восьми-десяти лет. Рискуют жизнью… Это тоже крикет, не так ли?

– Рискуют жизнью?

– А, в сущности, им нечем больше рисковать, – ответил Франк.

– Ruhe, тише, – сказал солдат, с винтовкой наизготовку он стоял на коленях, спрятавшись за сугробом.

Солдат направил винтовку в строну вырытой у подножия стены норы и прицелился. Он выстрелил. Пуля ударила в стену возле норы.

Франк подошёл к солдату и спросил, в кого он стреляет.

– В крысу, – ответил тот и рассмеялся.

– В крысу? Ach so! – сказал Франк, вставая на колено, чтобы смотреть поверх солдатской спины.

Мы подошли тоже. Дамы смеялись и приподнимали юбки, как всегда делают дамы, услышав о крысах.

– Где крыса? – спросила фрау Бригитта Франк.

– Achtung! – сказал солдат, наводя прицел.

Из вырытой под стеной норы выглянул чёрный растрёпанный чубчик, высунулись две руки и легли на снег. Мальчик.

Выстрел. Опять мимо. Голова исчезла.

– Дай-ка сюда, – сказал нетерпеливо Франк, – ты и винтовку не умеешь держать».

Впрочем, того, что Малапарте, смог напечатать про оккупированную Польшу, хватило, чтобы Франк и Гиммлер потребовали наказания … журналюги. Их можно понять. Ты с ним в сауне паришься, как Гиммлер; ты его в королевском краковском замке кабаном угощаешь и на рояле Шопена играешь, как Франк, а он гадости всякие пишет. В общем, Муссолини внял и в 43-м Малапарте снова арестовали и снова отправили в «Реджина Коэльо». Но дни самого Муссолини были сочтены. В том же году фашистский Большой Совет отправил Муссолини в отставку, какое – арестовал, новый глава Италии маршал Бадольо объявил о выходе Италии из войны. Дальше началась совсем другая история. Молниеносная оккупация Италии немцами, освобождение Муссолини, высадка союзников на юге Италии, партизанское движение – всё это описано в романе Малапарте «Шкура».

В 43-м же он вышел из римской тюрьмы, добрался до Неаполя, вступил в американскую армию, написал роман «Капут» о второй мировой войне. В 44-м его издал. А в 49-м издал роман «Шкура» – продолжение. «Капут» – это рассказ о Европе под нацистами. Главные герои (отрицательные) – немцы, немцы-нацисты. В романе есть удивительная беседа Малапарте со шведским писателем Акселем Мунте на эту тему:

«И вдруг Аксель спросил меня, правда ли, что немцы так чудовищно жестоки.

– Их жестокость – от страха, – ответил я, – они больны страхом. Больной народ, kranke Volk.

– Да, krankes Volk, – сказал Мунте, стукнул посохом в пол и после долгой паузы спросил, правда ли, что немцы ненасытно жаждут крови и разрушений.

– Они боятся, – ответил я, – боятся всех и вся, и убивают, и разрушают от страха. Но боятся уже не смерти: ни один немец – мужчина, женщина, старик или ребёнок – не боится смерти. Эти люди не боятся страданий. Можно даже сказать, они лелеют свою боль. Они боятся всего живого, всего, что живо вне их и помимо них, и всего на них непохожего. Их болезнь таинственна. Больше всего их страшат существа слабые и беззащитные: больные, женщины, дети. Они боятся стариков. Их страх всегда вызывал во мне глубокую жалость. Если бы Европа испытывала к ним жалость, может, немцы и излечились бы от этой страшной болезни.

– Так значит, они кровожадны, значит, правда, что они уничтожают людей без всякой жалости? – перебил меня Мунте, нетерпеливо стуча палкой в пол.

– Да, это правда, – ответил я, – они убивают беззащитных, вешают евреев на деревьях по деревенским площадям, сжигают живых людей в их домах, как крыс, расстреливают крестьян и рабочих. Я видел, как они смеются, едят и спят в тени качающихся на деревьях повешенных».

Охват романа «Капут» – огромен. Географически и социально – огромен. От Лапландии до юга Италии. От аристократических салонов до Варшавского гетто. Нехорошо так писать, но в этой книге очень заметно, каких двух писателей более всего любил Малапарте. Это – Марсель Пруст и Исаак Бабель. Когда речь идёт об аристократах, влияние Пруста бьёт в глаза. (Да, Малапарте и не скрывает этого влияния. Даже подчёркивает. Первая глава, в которой Малапарте беседует со шведским принцем Евгением (хорошим живописцем, кстати, учившимся в Париже у Клода Моне), называется «Le cote De Guermantes»– «По направлению к Германтам», к аристократам, то есть, прустовской эпопеи). Когда начинается война, фронт, погромы, там – Бабель.

Вторая книга «Шкура», как вы догадываетесь, посвящена освобождению Италии от немецких нацистов и итальянских фашистов. В чём-то она пострашнее будет первой. Потому что в ней продемонстрировано, что получается с людьми, долго жившими под властью фашистов, то бишь, под властью, с порога отвергающей такое понятие, как личность; властью, для которой важна мощь державы, военная слава, ну ещё что-нибудь подобное, а там кого-нибудь где-нибудь убили – подумаешь. И ещё в ней продемонстрировано, как долгая война не умирает сразу, а вполне себе может перерасти в гражданскую войну, в войну всех против всех. Прошу прощения за длинную цитату, почти отрывок, но уж очень он сильный:

«На церковной лестнице сидели фашисты, мальчишки 15-17 лет: спадающие на лоб чёлки, живые чёрные глаза на удлинённых бледных лицах. Самый молодой, в чёрном свитере и коротких штанах, из которых выглядывали голые худые ноги, – совсем ребёнок. Среди них одна девушка, молоденькая, черноглазая, с тёмно-русыми распущенными волосами, такие волосы часто увидишь в Тоскане у женщин из народа. Она сидела, запрокинув лицо, глядя на летние облака над вымытыми дождём крышами Флоренции, на тяжелое гипсовое небо, местами потрескавшееся, как небо Мазаччо на фресках церкви Кармине.

Когда раздались выстрелы, мы были на середине Виа–делла–Скала, около садов Оричеллари. Выехав на площадь, мы подрулили к подножию лестницы церкви Санта-Мария-Новелла и остановились за спиной партизанского командира за железным столиком.

Скрип тормозов двух наших джипов не заставил командира обернуться. Секунду помедлив, он указал пальцем на одного из мальчишек и сказал:

– Твоя очередь. Как тебя зовут?

– Как меня зовут – моё дело, – ответил мальчик.

– Он и так слишком долго возится с вами, недоносок! – крикнул кто-то из толпы.

– Если спешите, встаньте на моё место, – парировал мальчик, засовывая руки в карманы.

Командир партизан поднял голову и сказал:

– Давай быстрее. Не заставляй меня терять время. Твоя очередь.

– Если ему не терпится, – сказал насмешливо мальчик, – то я потороплюсь.

Джек и я соскочили с джипа.

– Стой! – крикнул Джек.

Но в тот миг мальчик крикнул:

– Да здравствует Муссолини! – и упал, прошитый пулями.

– Good gosh! – воскликнул Джек, смертельно бледный.

Командир партизан посмотрел на Джека снизу вверх.

– Канадский офицер?

– Американский полковник, – ответил Джек и, указывая на сидящих на церковных ступенях мальчишек, добавил: – Прекрасное занятие – убивать мальчишек.

Командир медленно повернулся, бросил косой взгляд на два джипа с канадскими солдатами, на пулемёт, остановил взгляд на мне, оглядел мою форму и, положив карандаш на стол, сказал с примирительной улыбкой:

– Почему ты не ответишь этому американцу?

Я посмотрел ему в лицо и узнал его: это был один из помощников Потенте, молодого командира партизанского отряда, вместе с канадскими частями бравшего Флоренцию, который погиб несколькими днями раньше на наших глазах за рекой Арно.

– Союзное командование запретило массовые расстрелы, – сказал я, – Оставь мальчишек, если не хочешь неприятностей.

– Ты один из наших и так говоришь? – сказал командир.

– Я один из ваших, но считаю, что нужно уважать приказы союзного командования.

– Я тебя видел, – сказал командир, – ты был там, когда погиб Потенте?

– Да, я был рядом с ним. И что из этого?

– Тебе ещё нужны трупы? Не знал, что ты заделался могильщиком.

– Мне нужны живые. Эти мальчишки.

– Бери тех мёртвых. Много за них не возьму. Сигарета есть?

Джек подошёл ко мне и прошептал на ухо:

– Take ite asy, – и, повернувшись к канадским солдатам, сделал знак, те соскочили с джипов и встали за нами, выставив автоматы.

– Ну, теперь они не отлипнут, – сказала девушка.

– Чего вы лезете в наши дела? – спросил один из мальчишек, со злостью глядя на Джека. – Думаете, мы боимся?

– Он боится больше, чем мы, – сказала девушка, – смотрите, как побледнел. Дайте ему сердечных капель, бедняге.

Все рассмеялись.

– That’s all, –сказал Джек.

По его знаку канадцы окружили мальчишек и, подталкивая в спину, повели к джипам.

Побледневший командир партизан пристально смотрел на Джека и сжимал кулаки. Вдруг он резко протянул руку и схватил Джека за плечо.

– Руки прочь! – сказал Джек»

Если учесть, что через два дня после этого Джек Гамильтон, филолог-классик по профессии, образованию и душевной склонности, погибнет в бою – сцена делается особенно сильной. Настоятельно рекомендую прочесть «Капут» и «Шкуру». Я читал, не отрываясь.

Малапарте, Курцио. Капут: роман. Пер. с ит. Геннадия Фёдорова под ред. Ксении Жолудевой. – М.: Ад Маргинем, 2015. – 440 с.

Малапарте, Курцио. Шкура: роман. Пер. с ит. Геннадия Фёдорова под ред. Ксении Жолудевой. – М.: Ад Маргинем, 2015. – 304 с.

Новости
Памятные даты

Памятные даты января

 19 января празднует день рождения писатель, ученый-востоковед Вячеслав Михайлович Рыбаков (р. 1954).

 

Обращаем ваше внимание

Российская национальная библиотека © 2018