004
012
016
023
031
034
057
062
065
074
121
17 | 01 | 2018

Центр чтения рекомендует

Книжная полка Никиты Елисеева. Выпуск 51.

 

Я не очень люблю рекомендательную библиографию. Люди – разные и то, что понравилось мне, вполне может показаться раздражающе-скучным или раздражающе-нелепым кому-нибудь другому. Поэтому я в самых редких случаях рекомендую прочесть ту или иную книгу. Просто рассказываю, что МНЕ понравилось, что МНЕ было интересно, а уж человек сам решит: подойдёт ему этот … кафтан или нет.

Но есть исключения, когда я с полной уверенностью именно, что настоятельно рекомендую. Роман-автобиография австро-еврейско-немецко-советско-американского артиста Александра Гранаха (1890-1945) как раз тот редкий случай, когда я настоятельно рекомендую этот текст прочесть. Вы правильно догадались: Гранах играл в австрийских и немецких театрах по-немецки, в еврейских театрах на идиш, на советском киноэкране говорил по-русски, в Голливуде – по-английски. Кроме того, он знал украинский и польский языки. Но я не поэтому советую вам прочесть его беллетризованные воспоминания.

Я советую вам их прочесть по трём причинам: во-первых, это захватывающе интересное чтение. Представьте себе «Детство. В людях. Мои университеты» Максима Горького … в приключенческом, авантюрном исполнении. Или … рассказы Джека Лондона – место действия которых Восточная и Южная Европа: Западная Украина, Австрия, Берлин, Италия, Швейцария. А время действия – канун первой мировой войны, мировая война и революционные потрясения. Соответственно и охват, сословный и классовый – головокружительно широк; от западноукраинского села до берлинского театра Макса Рейнхардта; от итальянского лагеря для военнопленных под Неаполем до … публичного дома в Коломые.

Во-вторых, и это очень важно, во-вторых, это очень человечная книга. Во всех смыслах. Не только потому, что здесь описан сильный человек, который пробивается вверх, осуществляет свою мечту – был пекарем, вышибалой в борделе, солдатом, а стал … известным артистом, знаменито сыграл ту роль, о которой мечтал всю жизнь, но и потому, что без помощи других людей из самых разных сословий, самых разных наций и конфессий, самых разных убеждений, ему было бы не то, что не осуществить свою мечту, ему было бы просто не выжить… Так если посмотреть и подумать, то это книга – благодарность всем тем, кто помог автору … выжить. Будь то еврейский мудрый и добрый учитель (меламед), бандерша Хая Чёрт, социалист Шимеле Рускин, берлинский гравёр Штук, немецкий артист Милан, прусский барон фон Герсдорф, петлюровец Тымчук или коммунистка Гизела. Человеческая солидарность, сочувствие, сострадание оказывались сильнее сословных, национальных, религиозных, партийных барьеров. Так что эта книга – душеполезное чтение. Она учит человеческому братству. Грамотно, без нажима.

В-третьих, и это в-третьих, боюсь, оттолкнёт некоторых от чтения романа-автобиографии человека, родившегося в старой Австро-Венгрии и нимало не жалеющего о гибели этой империи, а равно, как и других восточно-европейских империй. По нынешним реставрационным временам широко распространена ностальгия по золотому веку до первой мировой… Как всё было замечательно, какие были дамы и кавалеры и социальное законодательство было … ничего себе. Гранах очень доходчиво объясняет: никакого золотого века не было. То есть, может, для кого-то он и был, но не для него.

Если дети вынуждены тяжело физически работать по много часов с 10 лет, то какой это золотой век? Если в селе мирно живут украинцы и евреи, тяжело работают, вместе выпивают, вместе скорбят по умершим, но раз в году на Пасху в этом селе обстановочка приближается к предпогромной, потому что священник объясняет украинским крестьянам, что вот тут рядом с ними живут иноверцы, которые Бога распяли, какой это золотой век? Если хозяин пекарни, заставляет работников вкалывать по 14 часов, а попытка стачки пресекается безжалостным образом так, что её организаторы оказываются на улице с волчьим билетом, то какой это золотой век? Если в армии принято, например, такое наказание: «Человека ставили вплотную к столбу или к дереву на чурбан или скамейку, а руки заводили назад и верёвкой привязывали как можно выше. После этого чурбан или скамейку выбивали из-под ног, и солдат оставался висеть, едва касаясь ногами земли. «Привязывание» могли назначать на один час или несколько часов, но даже у самого крепкого солдата через полчаса или час изо рта и носа начинала идти кровь», то какой это золотой век?

Разумеется, весь этот … феодализм грянулся самым жестоким образом. Образ этой жестокости тоже явлен в романе-автобиографии Александра Гранаха. А как иначе, если в огромном своём большинстве элита трёх полуфеодальных империй (Австро-Венгрии, Германии и России) особо-то не озабочивалась социальными и внутри-политическими проблемами, а посвящала свои дни и ночи великим геополитическим замыслам. Ну и дозамышлялись до всеевропейской бойни, первой мировой войны, завершившейся социальным коллапсом. Как писал ветеран второй мировой, Борис Слуцкий, видевший революции на Балканах, «когда рассерженный народ, валил в канавы, точно пьяных, весь мраморно-гранитный сброд»: «Так пусть вожди и полководцы, князей и королей парад руководят не как придётся, как следует, руководят».

Вероятно, какая-то часть читательской аудитории после этого «в-третьих» точно будет отсечена от книги … еврейского Джека Лондона. Жаль. Книга хорошая. Стоит только вкратце пересказать биографию её автора, чтобы это почувствовать или понять. Человек с такой биографией неинтересно рассказать про свою жизнь просто не сможет. Родился в украинском селе. В 13 лет бежал из дома. Работал в пекарнях. В 15 лет пытался организовать стачку. Был выгнан на улицу с волчьим билетом. Его пожалела бандерша, Хая Чёрт. Взяла в бордель работать вышибалой.

Перебрался во Львов. Опять работал в пекарне. Попал в еврейский театр, идишистский. Влюбился в театр. Захотел стать актёром. Перебрался в Берлин. Работал в пекарнях. Вечерами выступал в рабочей самодеятельности. Его увидел берлинский гравёр, Герман Штук. Пришёл за кулисы. Дал адрес своего друга, берлинского артиста и педагога, Эмиля Милана. Плюс своё рекомендательное письмо. Милан принял молодого пекаря, учил его, в том числе, и правильному немецкому языку. После учёбы у Милана Гранах прошёл конкурс в театр Макса Рейнхардта. Знаменитейший немецкий, да и европейский театр того времени. Рейнхардт был для Германии Станиславским и Мейерхольдом в одном лице.

Гранах играл характерные роли, а хотел играть героев. Понимал, что по тогдашним сценическим условиям ему не сыграть ни Гамлета, ни Франца Моора. У него были кривые ноги. Пошёл на болезненную и опасную (тогда) операцию – выпрямления ног. Клинику и деньги на операцию дал сотрудник театра фон Герсдорф. Прусский барон. Вот с таким напутствием он отправил на очень сложную и болезненную операцию молодого артиста:

«Видите ли, мой друг, Вы – человек восточный, а я – западный. Ваши предки – благочестивые евреи, мои благочестивые пруссаки. Вы были пекарем, я – офицером. И всё же у нас есть нечто общее: мы любим театр. С той лишь разницей, что у Вас есть актёрский талант, а у меня – нет. Теперь Вы хотите всё поставить на карту, и я Вас очень хорошо понимаю. Я тоже когда-то поставил всё на карту и был вышвырнут из своего сословия, чего я совершенно не хотел. Вы же играете в эту рулетку, потому что сами хотите выйти их своего, пекарского, сословия. Я говорил с доктором Хайманом. Это очень сложная и опасная операция. Вам будут попросту ломать кости, а потом их сращивать. Ему не терпится её сделать. Видите ли, в своём деле каждый человек честолюбив. Но Хайман честно объяснил мне, что шансы на успех – пятьдесят на пятьдесят. Я бы на Вашем месте хорошенько подумал. Я, кстати, уже поговорил с одним своим состоятельным другом, который готов оплатить Ваше пребывание в клинике. Если Вы когда-нибудь будете много зарабатывать, просто вернёте ему долг. Вас не должно мучить чувство благодарности».

Что-то есть в настоящих пруссаках такое… вызывающее уважение. В первые же дни войны барон фон Герсдорф, офицер запаса, пошёл на фронт. Погиб под Льежем. Потом призвали и австрийского подданного, Гранаха. Он воевал на итальянском фронте. Служил взводным. Попал в плен. Бежал. Перебрался через альпийские горные перевалы в Швейцарию. Оттуда – в Австро-Венгрию. Снова в солдатчину в уже полностью разложившуюся армию. На этот раз он попал в свою родную Галицию, Западную Украину, в город Коломыю. Здесь и встретил начало революции. Здесь и стал свидетелем боёв между украинскими отрядами Петлюры и польскими войсками. Сам он, понятное дело, был в очень слабой коммунистической организации. Со старшим братом съездил в своё родное село. Увидел дом своей семьи, разорённый во время погрома. Послушал, как старый друг его отца, украинец, Юз Федоркив, рассказывает Шахне Гранаху, старшему брату артиста и солдата о погроме: «Ох, Шахне, такой позор для меня, такой позор для людей. Ведь им теперь самим стыдно, поэтому они и не выходят к тебе. Но знаешь, той ночью все просто как с цепи сорвались. Казаки, когда пришли сюда, уже были пьяные. Они созвали всё село, убили трактирщика, потом выкатили все бочки – водку, медовуху, пиво – на площадь, все напились, как свиньи. Даже бабы и дети были такими пьяными, что после этого ещё несколько дней лежали пластом. В этом пьяном угаре они всё растащили…»

Потом Гранах вернулся в Коломыю. Поговорил с коммунисткой Гизелой Герман. Она-то ему и посоветовала ехать в Берлин из этой кровавой каши, продолжать заниматься своим любимым делом. Их диалог тоже хочется процитировать: «Дом… Вербивицы – мой дом, я же чувствую, там мои корни…» – «Да что ты, к-к-корни, – усмехнулась Гизела, – человек – не дерево. Человек п-п-передвигается и врастает в чужую м-м-местность. Г-г-где он созидает, где он любит, там он п-п-пускает корни, там его д-д-дом. Т-т-тебе надо возвращаться туда, где твоё место, к-к-куда тебя тянет. К-к-корни, – она хмыкнула и повторила, – человек не дерево… П-п-политика – это профессия, наука, если хочешь. Ей нужно учиться и посвятить ей всю свою жизнь, её нужно любить, как ты любишь театр. П-п-политика – это трудовые будни, искусство – праздник. Политика з-з-заботится о теле, искусство о душе. Что ты м-м-можешь сказать на собрании? Что вообще любой ч-ч-человек может придумать на ходу в в-в-возбуждённом состоянии? А если ты актёр, то у т-т-тебя в распоряжении все чувства и мысли, о которых думали и мечтали поэты и п-п-писатели всех времён и народов! П-п-посмотри на меня: я уже 20 лет в с-с-социалистическом движении, но ничего в нём не понимаю, ведь на самом деле я всего лишь медсестра, ч-ч-человек, который хочет п-п-помочь людям ещё более беспомощным, чем он сам. А в нашем мире нет такого несчастного, чтобы не нашлось ещё более несчастного, чем он!» – «Гизела, но я ведь тоже не хочу жить для себя одного, я тоже хочу помогать!» – «Ты м-м-можешь это делать по-своему. Гляди, если ты станешь известным актёром, ты п-п-поможешь своему народу. Потому что л-л-люди будут тогда говорить … л-л-люди будут тогда говорить: «Вы только посмотрите на этого Г-г-гамлета, этого Шейлока, этого М-м-мефистофеля, смотрите, он ведь из бедной еврейской семьи из Галиции!» И поверь мне, люди станут относиться к твоему народу с большим уважением, с большим почтением. Разве это не п-п-помощь? К-к-каждый должен делать то, что у него получается лучше всего».

Вот что-то было в настоящих коммунистах, выбитых Сталиным подчистую, такое … по-хорошему прусское… После напутствия Гизелы Герман Гранах с помощью бывшего солдата своего взвода, Тымчука, тогда представителя петлюровской власти в Коломые, выбрался из города, доехал до Берлина. Играл и на сцене, и в кино. Снимался у знаменитых режиссёров Фрица Ланга, Роберта Вине, Фридриха Мурнау, Георга Пабста. Заработал имя. В 1934 году бежал от грозящего ему, еврею, близкому к коммунистам в Советский Союз. Вспомнил, что ему не заплатили гонорар за последний фильм. Нелегально приехал в Германию. Забрал гонорар и вернулся в Советский Союз. Создал в Киеве Еврейский театр. Снялся в двух советских фильмах: «Последний табор» про то, как цыгане становятся оседлыми и организуют колхоз. Играл в этом фильме вместе с Михаилм Яншиным и знаменитой цыганской певицей, Лялей Чёрной. Яншин играл цыганского барона, а Гранах и Ляля Чёрная – его врагов, цыганского барона, соответственно, и разбитную цыганскую кралю, которая поёт, пляшет и делать ничего не собирается. В немалой степени фильм имел кассовый успех благодаря этим песням и пляскам. Кроме того, Гранах снялся в фильме «Борцы» про Лейпцигский процесс.

В 1937 году был арестован. Год просидел во Внутренней тюрьме на Лубянке. Был отпущен и выпущен в США в 1938 году. За него просили Сталина Лион Фейхтвангер и … жена Молотова, Полина Жемчужина (ей самой ещё предстояло быть арестованной в начале 50-х). Снимался в голливудских фильмах. У старого своего знакомого, Фрица Ланга, эмигрировавшего из нацистской Германии, снялся в фильме по сценарию Бертольта Брехта: «Покушение», о покушении на Гейндриха. Умер в 1945 году от эмболии после операции по удалению аппендицита. За год до смерти начал писать «Вот идёт человек». Книга вышла после его смерти. Так что она не окончена. Она доведена до 1920 года, до возобновления театральной карьеры Гранаха.

Но она очень удачно обрывается. Последняя её главка целиком посвящена той роли, которую Гранах хотел сыграть больше всего, больше любой героической роли. Это – Шейлок. Гранах описывает, как он готовится играть эту роль. По-моему, это почти гениальная главка. Станиславский, который заставлял артистов, писать биографии тех, кого им предстоит играть, был бы в восторге от этой главки. Это – лучший разбор роли, который я когда-либо читал. Причём, именно актёрский разбор… Я рискну и процитирую эту главку чуть не целиком. Так поступал великий учитель всех русских критиков, Виссарион Белинский. Краевский платил ему построчно, поэтому неистовый Виссарион неистово цитировал рецензируемого автора страницами, восклицал что-то восторженное и продолжал цитировать дальше до следующего своего восклицания. Тоже метод, ничуть не хуже любого другого.

«В 17 лет я прочёл «Венецианского купца». Я узнал про Шейлока. Я лежал и рыдал от несправедливости, с которой столкнулся этот человек. Тогда я решил положить всю жизнь на то, чтобы швырнуть эту несправедливость миру в лицо. Теперь мне было 29 лет, я начинал всё сначала, но вскоре мне предстояло выполнить эту свою задачу. 12 лет я всё думал о Шейлоке и так и не смог его до конца понять. Саму пьесу я часто читал и часто видел на сцене, и это всегда были как будто две пьесы. С одной стороны, мы видим радостно-удалое общество вокруг удалого Антонио, чьи тяжело-нагруженные корабли бороздят моря и океаны. Вот необузданный Грациано с его весёлой и дерзкой болтовнёй и тягой к приключениям. Вот славный щёголь Бассанио, который хочет взять в жёны самую богатую девушку в Бельмонте и готов занять денег у кого угодно, чтобы выдать себя за богача и обманом жениться на своей избраннице. Вот поющий и танцующий Лоренцо, который похищает девушку вместе с деньгами её отца.

А с другой стороны, в тесном переулке еврейского гетто живёт Шейлок. Он – чужой в этом городе. Закон против него, он носит жёлтую шестиконечную звезду – символ, означающий, что у него нет прав, какие есть у других людей. Он живёт один, без шумных празднеств, без многолюдных сборищ, без крупных трат; он живёт ради своей веры, своего дела и своей маленькой, нежной дочери Джессики, которую любит больше всего на свете, потому что она – единственное, что осталось у него от его жены, его Леи. Он очень её любил, свою Лею, с её смерти прошло много лет, но он так и не женился. Он живёт памятью о ней и заботой о своём ребёнке.

И вот в один прекрасный день к нему заявляется другой мир – мир, который в остальное время лишь презирает, оплёвывает, преследует его. Они приходят к нему одолжить денег. Вместо того чтобы сказать да или нет; он говорит и да, и нет. Он наслаждается тем, что его враги в нём нуждаются и предлагает им заключить договор: если его враг, который в прошлую среду плюнул ему в лицо, который отшвырнул его со своего порога, словно приблудного пса, если этот враг не сможет вернуть ему одалживаемую сумму в определённое время в определённом месте, то это даст ему, Шейлоку, право вырезать у врага фунт мяса там, где ему заблагорассудиться! Совершенно безумный пакт! Сумасбродный пакт! Гротескный пакт, который нельзя воспринимать иначе, как «чёрную» шутку. Ведь по замыслу драматурга это комедия, весёлая пьеса про любовь еврейки и христианина. (Кстати, именно по этой причине в нацистской Германии, где были законодательно запрещены браки между немцами и еврейками, евреями и немками, «Венецианский купец» Шекспира был тоже запрещён к постановкам – Н. Е.). Сначала влюблённым чинят препятствия – сначала им угрожают, их запугивают, им усложняют и портят жизнь, сначала они с ужасом проходят через эту опасность, с трудом преодолевают эти препятствия, чтобы потом, в финале, песнь любви зазвучала ещё слаще, ещё проникновеннее, ещё счастливее. И тогда всё – словно сон в летнюю ночь! Тогда всё так, как вам только захочется! Тогда вы получаете всё, что хотели. Стало быть, в этой весёлой пьесе, в этой яркой венецианской комедии необходим был тёмный персонаж, чтобы запугать влюблённых и держать их в страхе до тех пор, пока наконец пятое действие не откроется песней «Луна блестит. В такую ночь…» и не закончится дарением колец и счастливым отходом ко сну! Так и есть – Шейлок задумывался просто как мрачная фигура для контраста, как чёрный шут, злодей, одураченный упрямец. Но … невольно спрашиваешь себя: как же тогда получается, что речь этого шута звучит как обвинение:

«Да разве у жида не глаз? Разве у жида нет рук, органов, членов тела, чувств, привязанностей, страстей? Разве не та же самая пища насыщает его, разве не то же оружие ранит, разве он не подвержен тем же недугам, разве не те же лекарства исцеляют его, разве не согревают и не студят его те же лето и зима, как и христианина? Если нас уколоть – разве у нас не идёт кровь? Если нас отравить – разве мы не умрём? А если нас оскорбляют – разве мы не должны мстить? Если мы во всём подобны вам, то хотим походить вам и в этом. Если жид обидит христианина, что тому внушает его христианское смирение? Месть! Если христианин обидит жида, каково должно быть его терпение по христианскому примеру? Тоже месть. Вы, вы учите нас гнусности – и я её исполню…»

Ответ прост. Господь Бог и Шекспир не создавали картонных персонажей, их творения – из плоти и крови! И хотя поэт и не любил Шейлока, его справедливый гений всё же позаботился и о чёрном шуте и наделил его от своего щедрого, вечного богатства человеческим величием, душевной силой и стойким одиночеством, на фоне которых всё это весёлое, пьющее, поющее, паразитирующее, живущее в долг, крадущее девушек и вступающее в брак обманным путём общество вокруг Антонио выглядит сборищем лодырей и дармоедов».

И Гранах придумывает, что будет дальше с Шейлоком. Этого на сцене он играть не будет, но будет об этом помнить. Шейлок бежит из Венеции. Забирает все свои деньги и бежит. Сначала в Амстердам. Но он хочет начать абсолютно новую жизнь. Другую. А в Амстердаме то же городское гетто. То же одно только разрешенное евреям занятие: денежные операции. Тогда Шейлок забивается в медвежий угол Европы, в Галицию (Западную Украину). Встречается там с мудрым ребе, рассказывает ему свою историю. А мудрый ребе ему отвечает примерно так: «А чего ты расстраиваешься? Твоя Джессика любит этого … гоя? И он её любит? Ну, как хорошо… Дочку пристроил, а расстраиваешься. Давай селись здесь, может, снова женишься». И Шейлок остаётся на Украине, берёт в жёны дочь столяра. И «в еврейские мелодии его потомков вплелась заунывная, печальная славянская мелодия, и они росли, потомки Шейлока, широкоплечие, сильные, работящие, любопытные». И вот один из его потомков на немецкой сцене играет историю своего предка, играет своего предка. «Именно так и надо играть Шейлока, до тех пор, пока с нас не спадут все искусственные различия, и человек не будет видеть в других людях братьев и любить ближнего, как самого себя, не делая ему ничего такого, чего бы не хотел пережить он сам».

Последние слова недописанного романа-автобиографии Александра Гранаха, уцелевшего на первой мировой и гражданской, спасшегося от Гитлера и Сталина и умершего после неудачной операции аппендицита в голливудской клинике на пятьдесят пятом году жизни.

Гранах А. Вот идет человек. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017. – 464 с.

Новости
Памятные даты
Обращаем ваше внимание

Российская национальная библиотека © 2018