Библиотека Вольтера

Переплеты Библиотеки Вольтера

С. В. Королев

«Через мои руки проходят пятьдесят-шестьдесят авторов каждый год», – сетовал в 1768 году Вольтер в письме к своему другу и литературному агенту Дамилавилю. Разумеется, подданные «Республики Словесности» стремились завоевать благосклонность «Фернейского патриарха» отнюдь не с пустыми руками. Всякий пишущий человек, появлявшийся в доме Вольтера, считал необходимым представить свои печатные труды; поклонники галльского гения, отделённые от патриарха многими тысячами лье, прибегали к услугам почтовых контор. Третьи совмещали эти два способа: так, знаменитому венецианцу Джакомо Казанове Вольтер сообщал, что один итальянский комедиограф намерен посетить его замок, выслав предварительно «пьесы Гольдони, болонские колбасы и перевод [его] ‘Танкреда’».

Между тем, философия Вольтера совершенно не предполагала подобного отношения к печатному слову. Напротив, мыслитель весьма скептично относился к вельможам, бездумно собиравшим циклопические по объёму книгохранилица. «Большая библиотека… – писал Вольтер в полемическом сочинении “Вопросы к Энциклопедии”, – отпугивает того, кто смотрит на нее. Двести тысяч томов приводят в уныние человека, испытывающего искушение напечатать свое сочинение ‹…› Он сравнивает себя с каплей воды, которая ‹…› смешана с другими и потеряна в океане». Книжное собрание для Вольтера – рабочий инструмент, квинтэссенция знаний, потребных для регулярных мысленных упражнений. Вот почему в фернейском варианте Библиотеки мы не находим многих изданий современников, которые могли побывать в руках патриарха и даже имели шанс быть просмотренными. Кстати, отстаивая такую позицию, Вольтер был не одинок. Многолетний покровитель и корреспондент учёного, прусский король Фридрих II, возвёл целесообразность в ранг государственной политики. «В его собственной библиотеке не было ни одной немецкой книги и все немецкие книги, которые были ему подарены, а также большинство книг, которые он получал от авторов, он отсылал в ‹Королевскую› библиотеку в Берлин», – вспоминал современник.

Отношение Вольтера к практической ценности той или иной книги можно определить, рассматривая переплёты его собрания. Конечно, нужные издания, презентованные авторами и издателями, сохраняли оригинальные переплёты. От экземпляров, поступавших к нему с нарушениями негласной процедуры, патриарх старался избавиться. Об этом ярко свидетельствует казус, случившийся летом 1760 года. Тогда драматург Шарль Палиссо прислал Вольтеру в подарок свою пьесу «Философы», содержащую неприкрытые нападки на просветителей. Экземпляр был роскошно переплетён в восточный марокен (особой выделки козлиная кожа, в России известная как сафьян). Вольтер был возмущён и содержанием, и формой подарка: по его мнению, Палиссо нарушил неписаные правила этикета – презентовал пасквиль, оформленный вызывающе дорогим образом. О своём возмущении философ неоднократно сообщал в письмах Даламберу, Гельвецию и другим корреспондентам тех лет. (Небезынтересно, что именно этот экземпляр пьесы Палиссо не сохранился в окончательном составе библиотеке Вольтера.) В ту эпоху книгопродавцы почти никогда не переплетали книги в дорогую кожу, предпочитая высылать подписчикам лишь сброшюрованные типографом страницы. Можно осторожно предположить, что годные, но незначительные для владельца издания так и оставались в скромных дешёвых обложках. Тексты, к которым Вольтер планировал обращаться снова и снова, получали простой, но изящный переплёт: корешок и уголки крышек недорогой кожи, сами крышки покрыты бежевым полукартоном. В верхней части корешка – непременный ярлык, окрашенный в оранжевый или розовый цвет, на котором переплётчик вытеснял золотом или чернил краткое название тома. Уместно подчеркнуть, что Вольтера, по-видимому, миновало пристрастие некоторых учёных мужей к показным эффектам, хотя поветрие декорировать библиотеки сверх меры было весьма распространено в Европе. (Так, например, Гёте вспоминал, что его отец, завзятый библиофил и обладатель внушительного собрания латинских авторов в голландских изданиях, «ради внешнего единообразия» всегда старался приобретать их в формате ин-кварто, т.е. в четверть печатного листа.)

«Парадный» тип переплёта

«Парадный» тип переплёта
Чтобы понять, насколько вдумчиво относился Вольтер к технике и качеству переплёта, уместно привести несколько наиболее ярких примеров из его переписки. Так, 1 июня 1740 года Вольтер обговаривает условия сотрудничества с голландским издателем Яном ван Дюреном и отдельно помечает: «Я ‹…› не прошу других условий, кроме того, чтобы [сочинение] было хорошо напечатано, и чтобы послали две дюжины экземпляров, великолепно переплетённых в марокен (‘magnifiquement reliés en maroquin’) ко двору того из германских княжеств, которое будет вам указано ‹…› и для меня извольте удержать две дюжины в телячьей коже». Осенью 1750 года Вольтер между прочим сообщает своему издателю в Гааге – Пьеру Папи: «Прошу вас, сударь, по получении настоящего письма переплести немедленно два экземпляра ‘Анти-Макиавелли’; переплёт должен быть из мраморированной телячьей кожи в тонкую золотую рамку и золотым же тиснением кружевного узора (‘en veau marbré avec filets d’or, et dentelles d’or’). Затем книги следует упаковать и послать почтой г-ну графу де Сен-Флорентену, государственному секретарю и министру». В феврале 1752 года Вольтер просит своего корреспондента повременить с отправкой Фридриху II нового издания «Века Людовика XIV», поскольку некий дрезденский мастер не успевает изготовить переплёт специально для короля. В августе того же года, находясь в Лейпциге, он обращается с аналогичной просьбой к другому своему издателю – Георгу Конраду Вальтеру в Дрездене: «Прошу вас сообщить мне, отправили ли вы в продажу 7-томное издание ‹моих сочинений›, и в этом случае окажите любезность прислать мне переплетённые экземпляры, чтобы их дарить». Аналогичное пожелание можно обнаружить позже, осенью 1768 года, в письме типографу Шарлю-Жозефу Панкуку: Вольтеру требуется четыре экземпляра его сочинений, переплетённых особым образом (‘en beau maroquin, à filets d’or’), для подарков видным сановникам.

«Подарочный» тип переплёта

«Подарочный» тип переплёта
Философ непременно учитывал «переплётные» предпочтения своих корреспондентов. Так, в феврале 1754 года, отправляя из Кольмара графу д’Аржансону своё новое сочинение, Вольтер оправдывается невозможностью снабдить томик переплётом, достойным книжного собрания адресата: «Поскольку вы составляете себе значительную библиотеку, нужно, чтобы в неё вошли и средние книги (‘livres médiocres’). Вот одна, которая, возможно, совсем не достойна быть вам преподнесенной. Я знаю, что у вас своеобычный переплёт (‘une reliure particulière’), а поскольку в Кольмаре мало переплётчиков, согласитесь ‹…› принять эти опыты в их первозданном виде».

Когда Вольтеру по разным причинам присылали непереплетённые издания, патриарх обязательно дожидался, пока мастер закончит работу. Например, так было с последними томами «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. Через литературного агента просветителей Дамилавиля 12 февраля 1766 года Вольтер просит передать свои извинения издателям: он-де пока не приступил к чтению, так как его переплётчик занят, а изучать непереплетённые, лишь сброшюрованные листы не с руки.

«Бюджетный» тип переплёта

«Бюджетный» тип переплёта
К сожалению, данные о конкретных переплётчиках, к услугам которых прибегал Вольтер, крайне скудны. Отчасти это связано с довольно высокой мобильностью философа: в течение жизни он неоднократно менял место жительства, совершал длительные поездки в Англию и германские земли. Так, в 1730-х годах он проживал в замке Сирэ у своей знакомой Габриэли-Эмилии дю Шатле, где не только работал с экземплярами из библиотеки маркизы, но также читал книги, присланные в дар или заказанные непосредственно у книготорговцев. Позже в переписке философа удаётся обнаружить только два упоминания конкретных имён переплётчиков. Так, в письме, отправленном в апреле 1758 года доверенному лицу философа Жакобу Верну в Женеву, мы находим сообщение, что «Энциклопедические журналы» (‘Les Journaux encyclopédiques’) находятся у переплётчика Шмидта. Очевидно, речь идёт о швейцарском мастере: по крайней мере, позже, в декабре того же года, Вольтер пишет другому своему корреспонденту, Илии Бертрану, о необходимости «послать в Женеву переплести ‹отдельные› листы ‹…› и тогда газета станет альманахом за прошлый год». Затем другой помощник, Никола-Шарль Тирио, напоминает патриарху, что переплетать географические карты лучше всего в Женеве, «где много хороших переплётчиков», а расценки гораздо ниже, нежели во Франции. Конкретная ссылка на переплётчика, у которого Вольтер размешал заказы, встречается лишь один раз – в письме от 8 января 1746 года: «Я пошлю всё к Шеню, переплётчику короля, который переплетает книги и для меня недостойного». В это время королевским патентом обладали сразу три представителя большой династии мастеров Шеню: Луи 2-й, Этьен-Амабль и Шарль 2-й, но, увы, сведений об индивидуальных особенностях их продукции не сохранилось.